Кол-во книг: 87, статей - 128
Поиск по: статьям :: книгам


Тексты книг принадлежат их авторам и размещены для ознакомления

«к разделу        1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 

Маргинализация философского дискурса

Е.Г. Соколов

История философии, культура и мировоззрение. К 60-летию профессора А.С. Колесникова. СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2000.

Анатолию Сергеевичу, - с поклоном...

Когда Ю. Кристева в своей, уже ставшей классической работе «Революция поэтического языка. Авангард конца XIX в. Лотреамон и Малларме» (1974 г.) утверждает, что конец эпохи модерна и отчетливое проявление характерных признаков - прежде всего в сфере искусства («поэтического творчества») - принципиально иной культурно-эпистемологической ситуация, которая спустя примерно 80 лет будет дефиницирована как «ситуация пост», произошли на рубеже XIX и XX столетий, то на это у французской «docteur es lettres» и «psychanalyste» социалистическо-болгарского происхождения есть веские основания. Не вдаваясь подробно в суть кристевского объяснения своей позиции, лишь укажем на очевидную, многократно подтвержденную и не требующую специальных разъяснений ситуацию: явное «рассыпание» на рубеже двух веков той художественной традиции наследования, что на протяжении двух предыдущих веков маркировалась как легитимная, т.е. и статусно, и по именованию («по определению»), и по технологическим циклам, «сфера искусства». В качестве ближайшего эпистемологического следствия происшедшей деформации Ю. Кристева называет следующее: осознание невозможности вычленить, сконструировать, выработать или провозгласить какую-либо единую, более или менее монолитную стратегию развития. Последний «большой стиль» европейской культуры - стиль модерн - как раз и продемонстрировал - как на уровне «фактуры», так и на концептуальном уровне, - что эксплуатация любых, притязающих на тотальность, устремлений, несостоятельна. Или, другими словами, - ориентация на некий доктринально-формальный прототип (разумеется, «исторически положенный», т.е. имеющий все «очевидные» атрибуты наследования), воспринимаемый в качестве магистрального в тот или иной период, попросту неэффективна. Причем, - и это можно считать главным уроком авангарда конца XIX - начала XX в., - речь шла не о простой пересменке в результате устаревания или износа старого канона, не о временном «безвременье» («пагубном безначалии» в отсутствии «яркого, подстать прежним кумирам, лидера»), и, конечно же, не об «измельчании» или «оскудении» человеческого гения, но о ликвидации «трона величия» как такового - как принципа устроения. Установка на моно в художественной повседневности сменилась ориентацией на «поли», «плюра» и «демо» стратегии. Естественно, что вектор позитивности в бинарии магистральное-маргинальное (в области «поэтического конституирования») чем дальше, тем больше смещался с полюса магистрали к полюсу маргиналии, вплоть до нынешнего состояния, когда данная эпистемологическая разверстка, вследствие очевиднейшего «перегрева» маргинальных зон, по сути дела самоликвидировалась.

Так искусство и просуществовала на протяжении всего ХХ века в состоянии «пост»: пост-тотальности, пост-монологичности, пост-монолитности, пост-магистральности, беспрестанно и «плюралистично» осваивая закоулки, прежде числившимися неприглядными непритязательными полями, скопищем «маргинальных элементов». Впрочем, почитали их за таковые лишь блюстители чистоты моноартикуляции (стилистической монологичности), либо лукавя, либо не отдавая себе отчет (как мы сегодня знаем благодаря гуманитарно-археологическим раскопкам) в том, сколь многим они были обязаны «окраинным полям», как фиктивна и «дырява» любая тотальная унификация.

Искусство, на примере
«к разделу         1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 

Поиск по: статьям :: книгам
  Rambler's Top100
 
© 2013 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт. | Статьи партнёров