Кол-во книг: 87, статей - 128
Поиск по: статьям :: книгам


Тексты книг принадлежат их авторам и размещены для ознакомления

«к разделу        1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 
href="file:///C:/Users/%D0%9C%D0%B0%D1%80%D1%83%D1%81%D1%8F/Desktop/%D0%BA%D0%BD%D0%B8%D0%B3%D0%B8%20%D0%BC%D0%B0%D1%80%D0%B8%D0%BD%D0%BA%D0%B5%21/%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B9%20%D0%98%D0%BB%D1%8C%D0%B8%D0%BD%20-%20%D0%9D.%D0%9D.%20%D0%A1%D1%82%D1%80%D0%B0%D1%85%D0%BE%D0%B2%20%D0%BA%D0%B0%D0%BA%20%D0%BC%D0%B5%D1%82%D0%B0%D1%84%D0%B8%D0%B7%D0%B8%D0%BA.htm#%5B4a%5D" title="4a">Юркевичем4. И Страхов совершает такой выход в работе "Об основных понятиях психологии и физиологии", написанной уже в конце 70-х годов; и одновременно, что весьма примечательно, он как бы выходит из круга идей германского идеализма, возвращаясь к первоисточнику философии Нового времени, к Декарту и его принципу самодостоверности души.

В указанной работе (которая, на мой взгляд, остается лучшим введением в проблематику "cogito, ergo sum" на русском языке) Страхов говорит уже не о мышлении, а о переживании в широком смысле слова, о том, что называется душевным или "внутренним" миром. И вот, этот мир оказывается тем единственным, что выдерживает проверку систематическим сомнением - выдерживает именно в силу свой субъективности. Заметим, что Страхов не считает эту проверку каким-то искусственным приемом, впервые придуманным кабинетной философией. Корень картезианского сомнения, считает Страхов - в нашей реальной жизни, в живом и, если угодно, обыденном сознании, различающем, еще до всякой философии, два своих состояния: сна и бодрствования, или яви. Именно то в сознании, что не зависит от этого различия - мои переживания, взятые именно как переживания, как акты субъекта - и составляет содержание "моей души", моего "внутреннего мира". Напротив, онтологический статус "внешнего мира" всецело покоится на различии сна и яви; здесь важно не существование переживаний, но их объективное значение, которое не гарантируется их простым и несомненным существованием. Таков, по Страхову, основной парадокс теории сознания: в последнем абсолютно достоверно именно то, что абсолютно субъективно. Напротив, всё то, что служит выражением не субъекта, а чего-то другого (или понимается как такое выражение), оказывается тем самым проблематичным. Проблематичность - коренная черта "внешнего мира"; последний, пишет Страхов, есть "совокупность того, в существовании чего мы можем усомниться" [16]. Но это только одна сторона вопроса. Есть и другая, о которой Страхов говорит так: "Признав, что внешний мир может быть для нас сомнителен, мы тем самым приписали ему... все свойства настоящего объекта, настоящего предмета познания. Этот предмет может быть познаваем всеми, но его познание будет различно...может быть правильное и неправильное, полное или неполное...может, наконец, вовсе не существовать. Субъективный же мир, будучи неизбежно и вполне известен своему обладателю, для него не составляет предмета сомнения, но и ни для кого другого не составляет предмета познания" [17]. Иными словами, достоверность души есть именно само-достоверность, и эту "самостную" приставку нельзя отнять, не отняв самой достоверности. "Дух не имеет в себе ничего общедоступного, подлежащего такому же познанию, как объективный мир; всё в нём внутреннее, закрытое для чужого взгляда"
«к разделу         1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 

Поиск по: статьям :: книгам
  Rambler's Top100
 
© 2013 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт. | Статьи партнёров