Кол-во книг: 87, статей - 128
Поиск по: статьям :: книгам


Тексты книг принадлежат их авторам и размещены для ознакомления

«к разделу        1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 
href="file:///C:/Users/%D0%9C%D0%B0%D1%80%D1%83%D1%81%D1%8F/Desktop/%D0%BA%D0%BD%D0%B8%D0%B3%D0%B8%20%D0%BC%D0%B0%D1%80%D0%B8%D0%BD%D0%BA%D0%B5%21/%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B9%20%D0%98%D0%BB%D1%8C%D0%B8%D0%BD%20-%20%D0%9D.%D0%9D.%20%D0%A1%D1%82%D1%80%D0%B0%D1%85%D0%BE%D0%B2%20%D0%BA%D0%B0%D0%BA%20%D0%BC%D0%B5%D1%82%D0%B0%D1%84%D0%B8%D0%B7%D0%B8%D0%BA.htm#12" title="[12]">[12].

Уже из этих слов ясно, что речь у Страхова идет не о статике мысли, не о состоянии, но акте мышления, с присущей именно акту диалектикой действительности и возможности, то есть развитием. "В самом деле - пишет Страхов - если бы мышление не было в возможности абсолютно свободным, если бы оно было подчинено законам, данным ему извне, то для него было бы невозможно то, что составляет его действительную жизнь, то есть познание истины. Повинуясь внешним законам, оно было бы слепою силою, произведения которой не могли бы иметь притязания на значение истины" [13].

Отметим, что эти суждения Страхова было бы весьма интересно сопоставить с позднейшими взглядами Франца Брентано (с которым Страхов обнаруживает замечательную близость не только здесь, но и в ряде других моментов) или Гуссерля периода "Логических исследований" (с которым он формально совпадает в жестком разграничении законов мышления и законов природы, но радикально расходится в истолковании онтологического смысла этого разделения). Однако сейчас нас интересует только имманентное развитие философских идей Страхова, расширение и углубление его метафизической проблематики.

Итак, основа познания в том, что мышление, по словам Страхова, "может вполне владеть собою", "отдать себе отчёт во всех своих формах и движениях", может "свободно подчиняться своим собственным законам". Но понять это основное качество мышления нельзя, игнорируя или "вынося за скобки" его субъективность, рассматривая мышление, а шире - человеческий дух как "вещь среди вещей", что, кстати, и делал Юркевич, постоянно используя понятие "вещи" и "субъекта" как синонимы (в стиле средневековой схоластики). Страхов отмечает и другой важный момент: видимость правдоподобия, которую имеют все философские концепции, игнорирующие онтологию субъективности, обусловлена простым обстоятельством - рисуя ту или иную картину мира, будь то мир материальной природы или "мир идей", эти концепции молчаливо предполагают зрителя данной картины. "Самая удивительная загадка - пишет Страхов - заключается не в том, что мир существует, а в том, что у него есть зритель"; "только в этой точке мы прикасаемся к истинной загадке бытия и мышления" [14].

Однако выражение "зритель мира" не должно вводить нас в заблуждение; дело не обстоит так, что настоящая жизнь происходит в мире объектов и вещей, а человек только созерцает эту жизнь. Напротив, настоящая жизнь совершается в самом человеке, в его свободном стремлении к истине, в его духе. Но для того, чтобы раскрыть это положение полнее, требовалось раскрыть и понятие духа, и понятие истины, выйдя за рамки чисто интеллектуализма, в каком-то смысле навязанного Страхову условиями спора с
«к разделу         1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 

Поиск по: статьям :: книгам
  Rambler's Top100
 
© 2013 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт. | Статьи партнёров