Кол-во книг: 87, статей - 128
Поиск по: статьям :: книгам


Тексты книг принадлежат их авторам и размещены для ознакомления

«к разделу        1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 
собственное достоинство, не ищущая опоры во внешнем авторитете, вовсе не обязана замыкаться в круг своих специальных проблем - она способна быть самой открытой философией, вносить свет понимания в вопросы науки и искусства, религиозной и общественной жизни. Но при этом все те опыты прикладной философии, которыми так богато наследие Н.Н. Страхова, группируются вокруг основного, собственно философского, метафизического ядра.

Я далек от мысли, что моя попытка охарактеризовать это ядро будет сколь-нибудь исчерпывающей. Возможно, что даже слово "ядро" здесь не вполне уместно; я попробую только очень бегло проследить определенную нить, которая соединяет его самые первые и самые последние работы, если угодно, извлечь эту нить из общей ткани его творчества. Название этой нити у Страхова - человеческая субъективность, то, что отличает человека от всех вещей, от всякого объективного, природного или, по другому выражению Страхова, предметного бытия. Замечу во избежание недоразумений: я никоим образом не буду "модернизировать" Страхова, буду по возможности пользоваться его собственными понятиями и выражениями, среди которых встречаются и такие, как "внутренняя форма" (при характеристике духа), или "временность" (при характеристике человеческого существования). И если философский язык Страхова покажется нам вполне современным, то это - его собственное качество, а не результат моей интерпретации3.

Проблема субъективности как сугубо философская проблема была ясно поставлена Страховым ещё в статье "Главная черта мышления", написанной в 1866 году. Дата эта не случайна; в том же году появилась известная работа П.Д. Юркевича "Разум по учению Платона и опыт по учению Канта", и статья Страхова написана в форме отклика на эту работу (кстати, единственного в тогдашней философской литературе). Страхов совершенно верно угадал, что работа Юркевича - это своеобразный манифест, и ответил не столько разбором взглядов этого мыслителя, сколько своеобразным контр-манифестом, написанным, однако, в чисто страховской, лишенной полемического задора манере. Но сначала два слова о сути философского "манифеста" Юркевича, оказавшего немалое влияние на определенную линию в русской философии.

Для мышления субъект есть ничто - таков основной тезис Юркевича; весь смысл мышления - в познании объектов, тех "общих и неизменных" структур, которые он называет, вслед за Платоном, "идеями". Назад к объектам, прочь от топкого болота субъективности, от того, что верная себе античность понимала совершенно правильно: не просто как помеху познанию, но как некий mhon, то есть не-сущее [7].

Весьма характерно, что Страхов принимает этот вызов, брошенный философии Нового времени, на условиях, поставленных Юркевичем. Поясню, что я имею в виду. Страхов ведь мог ответить Юркевичу его собственными словами, тем признанием, которое делает сам Юркевич в сочинении, ставшим его последним философским трудом, за восемь лет до смерти. А именно, познание мира объективных идей ничего не даёт, по словам Юркевича, для познания "индивидуальных, живых и разумных существ"; "откровение, содержащееся в идеях о том, что есть", оставляет нас "в полном неведении относительно того, кто есть"
«к разделу         1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 

Поиск по: статьям :: книгам
  Rambler's Top100
 
© 2013 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт. | Статьи партнёров