Кол-во книг: 87, статей - 128
Поиск по: статьям :: книгам


Тексты книг принадлежат их авторам и размещены для ознакомления

«к разделу        1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 
уже современный автор, Страхов пытался "разрешить вопросы, сама постановка которых в то время казалась непонятной" [5]. Он принадлежал к числу подлинных первопроходцев философской мысли в России - но чтобы понять нечто большее, оценить оригинальность Страхова как философа, необходимо ясно представлять, в чём эта мысль, собственно, заключается, необходимо отличать философию от всего другого.

В случае Н.Н. Страхова проблема своеобразия философии, её "особенной стати", выступает на первый план, так как она напрямую связана с проблемой узнаваемости его собственных философских воззрений. Ведь даже автор только что приведенных (и глубоко верных) слов допускает досадный промах: приписывает Страхову некоторые работы его современника, преподавателя Харьковской духовной семинарии, тоже Н.Н. Страхова, и даже цитирует эти работы в подтверждение мыслей совсем о другом писателе2.

Не свидетельствует ли это о том, что Страхов как оригинальный мыслитель является величиной достаточно неопределенной? "Что такое Страхов? В чём его знамя?" вопрошали его оппоненты ещё в прошлом веке. А сегодня если и находят это "знамя", то лишь в национально-патриотической публицистике Н.Н. Страхова, в его "почвенничестве", но не в самой философии.

Осмелюсь, однако, утверждать что "проблема Страхова" - это, в первую очередь, наша собственная проблема: проблема нашей способности узнавать тот тип философской мысли, к которому принадлежит наследие Страхова. Ведь когда Страхову приписывается утверждение его "двойника", согласно которому "философия основана на Священном Писании" и т.п., то это не просто путаница в именах и текстах, но именно непонимание особой философской установки, которая принципиально отличала Н.Н. Страхова от представителей так называемой "религиозной философии". Отличала, конечно, не только Страхова, но и ряд других русских мыслителей, которых мы тоже не умеем узнавать и понимать - с роковыми последствиями не столько для прошлого русской философии (в очередной раз "переписанного"), сколько для её будущего, для возрождения русской философии в собственном смысле слова. Той философии, которая имеет мужество говорить от своего лица, а не от лица церкви или, чаще, некой неопределенной "религии". А без этого голоса самой философии становится невозможным и настоящее единство веры и знания, единство, к которому стремились подлинные родоначальники и классики русской философии.

Жребий Николая Николаевича Страхова оказался в этом отношении особенно трудным - ибо он был, по сути дела, первым, кто повел борьбу за философию как таковую; отстаивал не философию "религиозную" и не философию "научную" (в смысле расцветавшего как раз в его время позитивизма), а просто философию, или, если угодно, "философскую философию". Вот самый общий ответ на вопрос "что такое Страхов" как философ, в чём его философское "знамя". И когда он поднял это знамя в самом начале 60-х годов ХIХ века, у него фактически не было единомышленников; в те годы даже лучшие русские мыслители (в том числе и старшие славянофилы) замечали, в первую очередь, "прикладное" значение философского знания - для защиты религии, для "синтеза наук", для решения тех или иных социально-политических проблем, для этики и эстетики. Сразу уточним: творчество того же Страхова ясно говорит, что философия, осознавшая свое
«к разделу         1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 

Поиск по: статьям :: книгам
  Rambler's Top100
 
© 2013 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт. | Статьи партнёров